Братство, которого не могло быть: социологический эксперимент ранней Церкви Представьте Римскую империю рубежа I-II веков. Город, где социальная пропасть между патрицием и рабом была шире, чем Тибр в половодье. Где твоё место под солнцем определялось не талантом и даже не богатством, а тем, с какой табличкой ты родился: libertus, servus, civis. Где уборщица не смела поднять глаза […]

Проклятие «своих» и благодать «чужих» Была зима. Темнота навалилась рано, тяжелая и липкая от дорожной грязи. Мороз пробирал до костей. Старая машина шла тяжело, свет фар едва пробивал мутную взвесь в воздухе. На повороте все случилось быстро. Руль стал легким, и колеса потеряли опору. Машина клюнула носом и замерла в придорожной канаве. В голове забились […]

В одном из писем III века римский пресвитер Новациан обрушивается на тех, кто в страхе перед пытками поклонился языческим богам. «Падшие», — клеймит он их. Его позиция бескомпромиссна: отрекшийся раз и навсегда исключен из общины, его нельзя простить. Эта жесткая, кажущаяся логичной доктрина расколола христианский Рим надвое. Но именно в этом споре, который историки назовут […]

Взаимное завоевание: как ранняя Церковь и Римская империя переписали правила игры В третьем веке нашей эры, когда Римская империя сотрясалась в предсмертных конвульсиях «кризиса третьего века», с политической арены исчезали императоры быстрее, чем успевали занять трон, и зарождалась одна из самых удивительных историй в истории власти. Речь пойдет не о военных кампаниях или дипломатических интригах […]

«Если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его…» (Римлянам 12:20) Снаружи был город, который разучился разговаривать. Люди шли по улицам, глядя в экраны или себе под ноги. Каждый был обнесен невидимым забором из убеждений, статусов и глухого неприятия. Это были новые руины — не из битого кирпича, а из бесчеловечности. В этом городе […]