Подкасты
В одном из писем III века римский пресвитер Новациан обрушивается на тех, кто в страхе перед пытками поклонился языческим богам. «Падшие», — клеймит он их. Его позиция бескомпромиссна: отрекшийся раз и навсегда исключен из общины, его нельзя простить. Эта жесткая, кажущаяся логичной доктрина расколола христианский Рим надвое. Но именно в этом споре, который историки назовут […]
Взаимное завоевание: как ранняя Церковь и Римская империя переписали правила игры В третьем веке нашей эры, когда Римская империя сотрясалась в предсмертных конвульсиях «кризиса третьего века», с политической арены исчезали императоры быстрее, чем успевали занять трон, и зарождалась одна из самых удивительных историй в истории власти. Речь пойдет не о военных кампаниях или дипломатических интригах […]
«Веруй, чтобы понять» Представьте себе человека, который в восемнадцать лет остается один с шестью младшими. Отец казнен. Имущество конфисковано. Привычный мир — греческий, просвещенный, где философы рассуждали о едином благе, — этот мир вдруг показывает свое римское лицо: железная политика, донос, тюрьма. И тогда юноша делает нечто странное. Он не идет воровать, воевать, не пытается […]
Старик сидел в тени портика, прислонившись спиной к горячему камню. Шел 235 год от Рождества Христова. Камень был теплым и пах пылью веков. В Риме всегда пыльно. Его звали Ипполит. У него были сухие руки и глаза человека, который видел слишком много священных текстов и слишком много человеческой слабости. Он был лучшим богословом своего времени. […]
«Отец богословия», который умер еретиком: неудобная правда о Тертуллиане Он создал латинский язык Церкви — тот самый, на котором Запад говорил о Боге полтора тысячелетия. Он придумал слово «Троица». Его перу принадлежат тексты, которые вплоть до XXI века остаются образцом христианской апологетики. А закончил он свои дни в глубокой старости, окруженный горсткой собственных последователей, оставленный […]
Весной 177 года епископ Пофин, которому было уже далеко за девяносто, не дошел до амфитеатра. Его забили на улицах Лугдунума — сегодня мы называем этот город Лионом. Толпа, вдохновленная доносами и имперским указом Марка Аврелия, вымещала страх перед варварами на тех, кто отказывался приносить жертву Юпитеру. Христиан жгли, травили зверями. Кровь текла по сточным канавам. […]
Спор о вечности под афинским небом В тот памятный год весна в Афинах была необычайно прозрачной и пахучей. Воздух, пропитанный солью Эгейского моря и горьковатым ароматом цветущего миндаля, пъянил, как молодое вино. Город гудел, точно встревоженный улей: ждали Адриана. Император-эстет, этот неутомимый путешественник с беспокойными глазами и ухоженной бородой философа, приближался к колыбели эллинизма, окруженный […]
Философ + христианин = ? В Риме во втором столетии по Рождестве Христовом воздух был тяжел, как неразбавленное фалернское вино. Пахло разогретым камнем мостовых, дорогими притираниями сенаторских жен, чесночным духом дешевых кварталов и тем специфическим, тревожным холодком, который всегда исходит от стареющей, пресыщенной империи. В это время в одном из домов над общественной баней некоего […]
Был в Риме, в самом начале второго века, один человек, которого история забыла бы навсегда, если бы он не написал книгу. Звали его Ерма (Hermas). Он не был ни епископом, ни философом, ни мучеником. Он был бывшим рабом, затем удачливым торговцем, затем разорившимся неудачником. У него была злоязычная жена и непутёвые дети, которые хулили Господа […]
Человек, который предпочел устное слово письменному Он жил в городе, где из-под земли били горячие источники, а вход в пещеру Плутона считался вратами в царство мертвых. Там, во Фригии, на перекрестке дорог из Антиохии в Ефес, стоял Иераполь — языческий курорт, где смерть и жизнь шли рука об руку. И там же, в первой половине […]