Герои священной истории | Папий Иерапольский

Человек, который предпочел устное слово письменному

Он жил в городе, где из-под земли били горячие источники, а вход в пещеру Плутона считался вратами в царство мертвых. Там, во Фригии, на перекрестке дорог из Антиохии в Ефес, стоял Иераполь — языческий курорт, где смерть и жизнь шли рука об руку. И там же, в первой половине второго века, жил епископ по имени Папий.

Мы почти ничего о нем не знаем. Даты его рождения и смерти — лишь приблизительные ориентиры: 60-70 годы рождения, смерть между 130 и 165-м. Мы не знаем наверняка, был ли он мучеником: поздние источники путают его с неким Папилой, и большинство историков сегодня склоняются к тому, что он мирно скончался в своем Иераполе. Ириней Лионский называл его «слушателем Иоанна и товарищем Поликарпа». Евсевий Кесарийский, живший на двести лет позже, сомневался: возможно, Папий знал не апостола Иоанна, а некоего «пресвитера Иоанна». Этот спор не разрешен до сих пор.

Но не это главное.

Папий написал книгу. Она называлась «Изложение изречений Господних» и состояла из пяти частей. Она исчезла. Утеряна. Мы знаем о ней лишь по обрывкам, которые сохранили для нас Ириней и Евсевий. И по этим обрывкам мы можем восстановить не столько книгу, сколько душу человека, который ее написал.

Папий не доверял книгам. Он пишет: «Я понимал, что книги не принесут мне столько пользы, сколько живой, остающийся в душе голос». Он расспрашивал каждого, кто мог что-то помнить: «Что говорил Андрей, что Петр, что Филипп, что Фома и Иаков, что Иоанн и Матфей или кто другой из учеников Господних?» Он был археологом устной традиции в эпоху, когда устное слово еще не уступило место письменному.

Именно благодаря этой его дотошности мы знаем две важнейшие вещи.

Первое: о Евангелии от Марка. Папий записал слова некоего «Старца»: Марк, будучи переводчиком Петра, записал всё, что помнил из его проповедей, «хотя и не по порядку», но «ничего не опустил и не исказил». Это древнейшее прямое свидетельство о происхождении второго Евангелия. Второе: о Евангелии от Матфея. «Матфей записал изречения Господа на еврейском языке, а переводил их каждый, кто как мог». Эта фраза до сих пор вызывает споры среди библеистов, но сам факт, что она была записана в первой половине второго века, бесценен.

Но Папий был не только собирателем. Он был еще и толкователем. И здесь его ждала судьба, которую можно назвать трагикомической.

Евсевий Кесарийский, человек утонченного ума и платоновской закваски, прочитав Папия, назвал его «человеком скудного ума». За что? За то, что Папий буквально понимал библейские пророчества о тысячелетнем Царстве. Он верил, что наступит время, когда на одной виноградной лозе вырастет десять тысяч ветвей, а на каждой ветви — десять тысяч отростков, и каждая гроздь будет давать двадцать пять мер вина. Для Евсевия это была наивность. Для нас сегодня — напоминание о том, как по-разному можно читать один и тот же текст.

И вот здесь, мне кажется, лежит самое важное, что Папий может сказать нам сегодня.

Мы живем в эпоху, когда «живые голоса» звучат из каждого утюга. Подкасты, интервью, прямые эфиры — мы снова, как и Папий, тянемся к устному слову, к интонации, к живому присутствию. И мы так же, как и он, стоим перед проблемой: как отличить истину от вымысла, когда вокруг столько говорящих и, минимум, половина из них несет полную чушь?

Папий ошибался. Он записывал не только то, что было ценно, но и то, что сегодня мы назвали бы фольклором. Его хилиазм (понимание о Тысячелетнем царстве) был отвергнут Церковью. Его книга исчезла — отчасти потому, что последующие поколения сочли его взгляды устаревшими. Но он остался святым. Потому что святость — это не безошибочность. Святость — это верность. Верность своему призванию: слушать, записывать, сохранять.

Папий напоминает нам: за каждым письменным текстом стоит живой голос. Евангелия не упали с неба — они были записаны со слов тех, кто видел, слышал, осязал. И мы, читая их сегодня, вступаем в диалог не с буквой, а с живым свидетельством.

В мире, где информация стала товаром, где фейки множатся быстрее, чем факты, Папий учит нас одному простому правилу: ищи очевидца. Спрашивай. Записывай. Не довольствуйся пересказом. Но помни: даже самый честный свидетель может ошибаться. И это нормально.

Его книга утеряна. Его голос дошел до нас лишь в обрывках цитат. Но сам принцип, которым он руководствовался — предпочитать живое слово мертвой букве, искать истину не в книгах, а в людях, — этот принцип остался. И он, быть может, важнее всех его богословских построений.

В Иераполе, у подножия тех самых горячих источников, где когда-то стояла епископская кафедра Папия, сегодня туристы фотографируются на фоне античных руин. Они не знают этого имени. Но каждый раз, когда мы открываем Евангелие от Марка и видим его стремительный, живой, почти стенографический стиль, мы имеем дело с плодом той самой традиции, которую Папий зафиксировал для нас почти две тысячи лет назад.

Он был невеликого ума, как сказал о нем Евсевий. Но он умел слушать. И это — хорошо!