Герои священной истории | Иосиф Обручник

 Молчаливый плотник

Он стоит на заднем плане каждой рождественской открытки, но мы никогда не всматриваемся в его лицо. А что, если попробовать его разглядеть?

Каждое Рождество мы переживаем одну и ту же сцену: хлев, животные, молодая мать с младенцем и он — пожилой мужчина с посохом, обычно стоящий чуть поодаль или дремлющий в углу. Иосиф. Плотник. Человек, чье имя знают все, но о котором не помнят почти ничего.

По ощущениям, он — статист в величайшей драме человечества. Фигура на заднем плане, необходимая для композиции, но не для сюжета. Церковная традиция сделала его девяностолетним старцем, хранителем девства Марии, и тем самым надежно спрятала живого человека под слоем благочестивого лака. И если Мария говорит, то Иосиф в Евангелиях не произносит ни одного слова.

Но если присмотреться? Если увидеть в нем человека?

Человек из Назарета

Начнем с того, что могло быть на самом деле.

Назарет I века был крошечным селением, затерянным в холмах Галилеи. Около двухсот жителей, несколько десятков домов из местного известняка, пыльные дороги и грандиозная стройка по соседству.  Сепфорис — крупный эллинизированный город, одна из столиц Ирода — находился всего в часе ходьбы. Там кипела жизнь, строились театры, говорили по-гречески.

Иосиф, скорее всего, был tekton’ом. Греческое слово, которое мы привыкли переводить как «плотник», на самом деле означало нечто более широкое — строитель, мастер по камню, ремесленник. В Галилее, где леса практически не было, дома строили из камня. Дерево использовали только для балок, дверей и сельскохозяйственных орудий.

Современные исследователи, такие как Ричард Бокэм и Джон Доминик Кроссан, предполагают, что Иосиф был квалифицированным рабочим, возможно, даже востребованным на стройках Сепфориса. Это означало мобильность, контакты с разными людьми, возможно — знание греческого или хотя бы понимание эллинистической культуры.

И еще одно важное обстоятельство: Иосиф не был нищим. У него был дом в Назарете — серьезный актив по тем временам. Он мог позволить себе путешествие в Вифлеем на перепись и бегство в Египет, что требовало средств и организации. Он не принадлежал к элите, но и не голодал.

Что касается возраста — здесь традиция, скорее всего, ошиблась. Образ девяностолетнего старца появился в апокрифах II века («Протоевангелие Иакова») с вполне конкретной целью: защитить догмат о приснодевстве Марии. Если Иосиф глубокий старик, то ни о каких супружеских отношениях речи быть не может.

Но исторически это маловероятно. Иудей той эпохи был обязан жениться и иметь детей. Тридцатилетний холостяк вызывал вопросы. Обычно юноша женился в возрасте 18-20 лет. Когда Иосиф бежит в Египет, он действует быстро и решительно — так ведет себя мужчина в расцвете сил, а не немощный старец. Когда он теряется в Евангелиях после эпизода с двенадцатилетним Иисусом в Храме — скорее всего, он умирает именно в этот период, не дожив до проповеди Сына.

Момент выбора

Но главное в Иосифе — не его возраст и не его профессия. Главное — момент, когда его мир рухнул.

Обручение в иудейской традиции было делом серьезным. Это не современная помолвка, которую можно расторгнуть, вернув кольцо. Обручение придавало женщине статус жены, хотя она еще не жила с мужем. Изменить это положение можно было только разводом.

И вдруг Иосиф узнает, что Мария беременна.

Евангелие от Матфея (1:19) сообщает об этом с поразительной сдержанностью: «Иосиф же, муж Ее, будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее».

За этой фразой — бездна.

«Праведен» — значит верен Закону и социально одобряем. Закон Моисеев в таких случаях был беспощаден: неверную невесту надлежало побить камнями у порога отцовского дома. Это не просто жестокость — это защита чистоты рода, сохранение святости брака. Хотя к тому времени никого уже камнями особо не убивали, но легче от этого не было… Обманутый мужчина должен быть публично и с позором вернуть «нагулявшую» женщину её родителям.

Иосиф стоит перед выбором. Он может предать Марию суду — и тогда ее и ее семью ждет пожизненный позор. Он может дать ей разводное письмо без указания причины — и тогда она тоже опозорена на всю жизнь, изгой, которую любой имеет право осудить.

Он выбирает третье — тайно отпустить. Прослыть мягкотелым дураком, который простил изменницу. Спасти ее ценой собственной репутации.

Это момент невероятного внутреннего величия. Иосиф не знает того, что знаем мы. Он не читал Евангелий. Он не видел ангела — пока. Он просто мужчина, которого предали (как он думает), и который решает не мстить.

А потом приходит ангел.

«Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою; ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго».

Обратите внимание на обращение. Ангел называет его по родовому имени — «сын Давидов». Это ключ. Иосиф — отдаленный потомок царя, носитель мессианской линии. Если он отпустит Марию, Ребенок останется незаконнорожденным, лишенным права называться сыном Давида. Мессия не сможет прийти в мир без легального родословия.

Иосиф просыпается. И делает то, что делает его настоящим героем веры: поступает вопреки логике, вопреки обиде, вопреки общественному мнению. Он берет Марию в дом.

Представьте себе утро в Назарете. Иосиф ведет под руку беременную девушку. Соседи высовываются из окон. Кто-то плюет вслед. Для них он — жалкий человек, которого одурачили. А он знает, что он — участник величайшего события в истории. Но больше-то об этом не знает никто…

Будни святости

А дальше начинается самое трудное. Чудо Рождества закончилось. Начались будни.

Как воспитывать ребенка, который, как тебе сказано, — Сын Бога? Как учить ходить Того, Кто создал небо и землю? Как проявлять строгость к Тому, Кто безгрешен? А если ребенок разбил кувшин или ноет без причины?

Иосиф, вероятно, делал то, что делал бы любой иудейский отец: учил сына ремеслу и Закону. Иисус назывался «плотником» или «сыном плотника» — значит, Он провел годы в мастерской, видел, как тешут камень, как делают ярмо для волов. Возможно, когда подрос, Иисус отправлялся с отцом на работу — в тот самый Сепфорис. Возможно, после смерти Иосифа Он занял на стройке место отца. Его притчи полны образов строительства: дом на песке и на камне, башня, закладка фундамента. Это язык человека, который с детства знал, как важно, чтобы стены стояли ровно.

Иосиф водил Иисуса в синагогу. Учил молитвам. Рассказывал историю Израиля. Создавал для Него пространство нормального детства в совершенно ненормальных обстоятельствах.

И все это время он знал, что этот Ребенок — не его. Он знал, что ему отведена роль хранителя, а не творца. Это требует смирения, на которое способен далеко не каждый мужчина.

Эпизод в Храме, когда двенадцатилетний Иисус остается среди учителей, а родители находят Его через три дня, высвечивает эту драму с предельной ясностью. Мария говорит: «Чадо! что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великой скорбью искали Тебя».

Она называет Иосифа отцом. Для нее, для окружающих, для Иисуса в тот момент Иосиф исполняет отцовскую функцию. И ответ Иисуса: «Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» — не отрицание Иосифа, а указание на высшее. Иосиф стоит рядом и слушает. Он понимает, что мальчик уходит в другую реальность, но он не препятствует.

Получается, Иосиф приютил Бога, взял его на воспитание…

Исчезновение

А потом Иосиф исчезает.

После этого эпизода его нет в Евангелиях. Когда Иисус проповедует в Назарете, люди спрашивают: «Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона?» Так в евангелии Марка. Видимо, отца уже нет в живых. Когда Иисус висит на кресте, Он поручает Марию заботам апостола Иоанна — если бы Иосиф был жив, это было бы немыслимо.

Скорее всего, Иосиф умер до того, как Иисус вышел на проповедь. Он не увидел чудес, не слышал Нагорной проповеди, не был при воскрешении Лазаря. Он сделал свое дело и ушел тихо, как и жил.

Никаких пышных похорон в Евангелиях. Никаких речей. Просто пауза. Пробел. Молчание.

Что это значит для нас сегодня?

История Иосифа — это история о совершенно не зрелищной вере. О трагичной и тяжелой вере.

Мы живем в эпоху, где вера часто превращается в шоу. Яркие проповеди, эмоциональные переживания, эффектные свидетельства. Нам кажется, что встреча с Богом должна быть громкой, заметной, впечатляющей.

Иосиф учит другому.

Его вера реализуется в тишине. В снах, которым он доверяет больше, чем мнению соседей. В работе руками. В заботе о семье. В готовности принять удар на себя, чтобы защитить другого. В умении уйти, когда твоя задача выполнена.

Он не совершил ни одного чуда. Не написал ни одной книги. Не произнес ни одной проповеди. Он просто делал свою работу — оберегал, заботился, зарабатывал. Строгал доски, строил стены, искал воду в пустыне, учил мальчика держать молоток.

И в этом служении ближним он обрел святость.

Сегодня Иосиф — вызов. Вызов нашей привычке искать Бога в экстраординарном, забывая, что Он приходит к нам в обыденном. Вызов нашей гордости, которая хочет быть на виду, тогда как призвание может быть в том, чтобы остаться незамеченным. Вызов нашему нетерпению, которое жаждет немедленных результатов, тогда как семена, посеянные нами, могут прорасти только после нашей смерти.

Иосиф не увидел результатов своего труда. Он умер, не зная, кем станет его приемный сын. Но именно его верность в малом сделала возможным величие Иисуса.

Богослов сказал бы: Иосиф — это образ Бога Отца, который тоже действует скрыто, не навязывая себя, давая человеку свободу расти. Историк сказал бы: Иосиф — это типичный заурядный праведник своего времени, каких было много, просто он оказался в эпицентре бури и попал в нешуточный замес. Психолог сказал бы: Иосиф — это человек, прошедший через кризис идентичности и вышедший из него с новым пониманием себя и своего призвания.

Но для нас, живущих в XXI веке, он — прежде всего напоминание о том, что величие измеряется не громкостью, а верностью. Что святость возможна в мастерской и на кухне, а не на церковной кафедре и не в первых рядах благочестивых собраний. Что самый важный выбор в истории иногда делается тихо, на заре, в маленьком доме в забытой Богом деревне.

В следующий раз, когда вы увидите рождественскую открытку, всмотритесь в человека на заднем плане. Того, с посохом. Он не спит. Он охраняет. Он ждет. И в этом ожидании — вся суть веры, которая не требует немедленного вознаграждения, но доверяет Тому, Кто призвал.

Иосиф Обручник — покровитель всех, кто в тени. Он говорит нам: ваша спокойная, незаметная работа, ваша верность семье, ваше терпение в трудностях имеют космическое значение. Вы не видите результата? Иосиф тоже не увидел. Но он посеял семя, которое проросло в вечность. Может быть, Иисус бы не состоялся, если у него не было такого земного отца.

И возможно, в этом и есть самая глубокая правда о вере: она не всегда про чудеса и знамения. Она про то, чтобы просто встать утром, взять инструмент, пойти на работу и делать свое дело. И что даже твоя зыбкая тень может стать прибежищем для Бога.

— Радио J-Rock