Герои священной истории | Святой антипапа Рима

Старик сидел в тени портика, прислонившись спиной к горячему камню. Шел 235 год от Рождества Христова. Камень был теплым и пах пылью веков. В Риме всегда пыльно.

Его звали Ипполит. У него были сухие руки и глаза человека, который видел слишком много священных текстов и слишком много человеческой слабости. Он был лучшим богословом своего времени. Но в Риме того времени этого было мало.

Все началось в 217 году, когда умер папа Зефирин. Римской общине нужен был лидер. Ипполит ждал этого. Он был аристократом мысли, хранителем традиций. Но община выбрала Каллиста.

Каллист был другим. Бывший раб, он знал кнут. Он проиграл деньги вкладчиков, когда работал в банке своего хозяина, и бежал, но его поймали в море. Он гнил на рудниках. Когда он вернулся и надел перстень Папы, Ипполит почувствовал вкус желчи. Для него это было так, будто вор возглавил стражу.

— Церковь — не место для тех, кто торгует совестью, — сказал Ипполит. — И не место для тех, кто прощает прелюбодеев и предателей.

Он увел своих сторонников. Он позволил им провозгласить себя епископом. Так в Риме стало двое пап — первый настоящий раскол. Почти восемнадцать лет город был разделен, как треснувшее блюдо.

Пока Ипполит строил крепость из правил, в императорском дворце сменилась эпоха. В марте 235 года к власти пришел Максимин Фракиец.

Максимин был огромным человеком, выше двух метров. Пришел к власти в результате военного мятежа. Он не был римлянином по духу — он был солдатом с дальних рубежей, который ел по восемь кило мяса в день. Он ненавидел аристократов и ненавидел христиан, потому что те были преданы кому-то, кроме него. Ему было плевать на тонкости богословия Ипполита или милосердие Понтиана, который стал папой после Каллиста в 230 году.

Максимин действовал просто и прямо. Он решил обезглавить общину. В Риме начались облавы. Это было хмурое утро, когда пришли за обоими. Ипполита и Понтиана арестовали как вожаков опасной секты.

Их обоих погрузили в трюм корабля в Остии. Корабль шел на Сардинию.

На Сардинии были рудники. Хорошее место, чтобы медленно умереть. Там всегда сыро, всегда темно и пахнет ядовитым свинцом. Свинец — тяжелый металл. Он проникает в легкие, и ты начинаешь кашлять кровью.

Они работали в одной связке. Старик Ипполит и Понтиан. На них были грязные лохмотья и железные цепи, которые натирали ноги до костей. Охранники Максимина не делали скидок на сан. Били всех одинаково.

— Мы спорили о том, как правильно призывать Духа, — сказал Понтиан однажды вечером. Они сидели на сырой земле, и у них была одна миска вонючей похлебки на двоих.

— Мы спорили о том, достоин ли грешник стоять рядом с нами, — ответил Ипполит. Он чувствовал, как свинец сдавливает его грудь. — А теперь мы сами — прах под ногами императора.

Но была вещь, которая не давала им сломаться. Дети. Те самые дети, которых христиане продолжали спасать в Риме, пока их лидеры умирали в шахтах.

В Риме все еще стояла Молочная колонна. Там младенцы лежали, маленькие и серые от холода, ожидая смерти. Но люди Ипполита и люди Понтиана всё так же выходили на рассвете. Они подбирали детей до того, как их найдут работорговцы — тогда девочек вырастят и продадут в проститутки, а мальчики умрут гладиаторами.

— Это тоже человек? — спросил когда-то молодой помощник Ипполита, держа девочку из сточной канавы.

— Душа, — ответил тогда Ипполит.

Когда на Рим опускался мор, город превращался в склеп. Языческие жрецы первыми бросали свои храмы, а богачи бежали на виллы, оставляя улицы на растерзание смерти и мародерам. Но христиане оставались. Это была их пугающая римлян добродетель: они входили в зачумленные дома, чтобы напоить умирающих водой, и выносили тела тех, от кого отказались родные.

И в этом же хаосе, среди трупов и зловония, они продолжали свое странное дежурство у Молочной колонны. Там, где Рим оставлял своих детей умирать от холода, христиане находили жизнь. Они подбирали младенцев, «детей свалки», и несли их в свои дома не как рабов, а как равных. Пока империя спасала свое имущество, эти люди спасали души, доказывая, что их Бог сильнее страха смерти и важнее гражданского порядка.

В Риме детей выбрасывали по праву, которое казалось вечным, как сами холмы, — праву Pater Familias. Глава семьи обладал абсолютной властью над жизнью и смертью домочадцев: если младенец рождался слабым, если он был «лишней» девочкой или если у отца просто не хватало денариев на лишний рот, он имел законное право не поднимать ребенка с земли, тем самым обрекая его на изгнание из мира живых. Для римлянина это не было преступлением — это было суровым актом прагматизма в мире, где гражданское достоинство ценилось выше человеческого дыхания.

Археологи находят в катакомбах христианские могилы детей, которых подбирали, но которые не выжили. Надгробия были маленькими. Слишком маленькими для города, который мнил себя вечным. На грубом камне не было имен предков или списков побед. Там было одно слово — Alumnus. Воспитанник.

Римляне выбрасывали их, как ненужный сор, но христиане подбирали этот сор и давали ему имя. Они писали на камне: «Наш сладчайший сын» или «В мире и свете». Это были простые слова, но в них была правда, которая жгла Риму глаза: «Мы их ненавидим, но почему они так добры?» Ребенок, который был никем, становился кем-то. Это было хорошее дело, и они делали его до конца.

Там, в шахте, Ипполит вспоминал этих детей. Он тратил деньги общины на молоко и вдов, чтобы у тех, кого выбросил Рим, был дом. В этом он был заодно с Каллистом и Понтианом, хотя признал это только сейчас. Это была их общая война. За брошенных детей.

В сентябре 235 года Понтиан понял, что не вернется. Он совершил то, чего не делал никто до него. Он отказался от престола. Чтобы в Риме был мир. Чтобы община выбрала нового папу и не дралась из-за имен двух узников.

Ипполит молчал долго. Слышно было только, как капает вода со свода шахты.

— Я тоже, — наконец сказал он. — Я отказываюсь от кафедры. Я просто Ипполит. Грешник, который надеется на ту самую милость, которую когда-то презирал.

В этот день на Сардинии умер раскол.

Ипполит ушел первым, в конце 235-го. Свинец победил его старое тело. Понтиан пережил его ненадолго — говорят, его забили до смерти палками. Но они умерли друзьями.

В 236 году тела вернули в Рим. Это была хорошая процессия. На улицах стояли тысячи людей. Те, кто читал греческие свитки Ипполита, и те, кто едва умел расписаться. Они шли вместе.

Их похоронили 13 августа. Обоих. В одном городе, в один день.

Ипполит вошел в историю как Антипапа. Но Церковь поставила его имя в список святых. Потому что в конце концов важно не то, насколько ты был прав в начале. Важно, как ты закончил. Он закончил хорошо.

В Риме всё те же камни. И если ты спустишься в катакомбы, ты увидишь там надписи на крошечных могилах. «Alumnus». Воспитанник. Сын тех, у кого не было дома, но кто нашел его благодаря двум упрямым старикам.

Они слишком сильно любили Бога, но только на каторге научились любить друг друга. Это была долгая история. Но это была хорошая история.