Герои священной истории | Забытые женщины

У священной истории — мужское лицо: цари, пророки, священники, вожди. Но были женщины, сыгравшие важнейшую роль, но имен которых мы не помним. Две повитухи, осмелившиеся обмануть фараона. Пророчица, чей голос определил судьбу Иерусалима. Женщина — спецпосланник апостола Павла.

В сознании закрепилась устойчивая картина: священная история — это история патриархов, царей и пророков. Авраам, Моисей, Давид, Илия, Петр, Павел. Их имена у всех на слуху, их подвиги и падения мы изучаем с детства. Но если присмотреться к библейскому тексту, мы обнаружим нечто поразительное.

На самых крутых поворотах истории, в моменты экзистенциального выбора, на сцену выходят женщины. Они не просто «жены» или «матери» великих мужей. Они действуют самостоятельно, рискуя жизнью, состоянием и репутацией. Они бросают вызов империи, поправляют царей, предотвращают кровопролитие и несут по опасным дорогам тексты, которым суждено стать фундаментом нашей цивилизации.

Кто они? И почему мы забыли их имена?

Шифра и Фуа

История Исхода начинается не с Моисея. Она начинается с двух женщин, чьи имена Тора сохранила. Шифра и Фуа — начальницы повивальных бабок. По-нашему, главврачи родильных домов, акушеры-гинекологи.

Фараон, напуганный ростом еврейского населения, отдает чудовищный приказ: умерщвлять всех новорожденных мальчиков. Приказ адресован именно им, тем, кто принимает роды, кто первым берет в руки младенца. Удар наносится в самое уязвимое место — там, где женщина доверяет женщине в самый страшный и радостный час.

Но повитухи «боялись Бога и не делали так, как говорил им царь Египетский, и оставляли детей в живых» . Фараон вызывает их на допрос. Они лгут ему, рискуя жизнью: «Еврейские женщины не так, как Египетские; они здоровы, ибо прежде нежели придет к ним повивальная бабка, они уже рождают».

Смелая, дерзкая, спасительная ложь. Они поставили нравственный закон выше государственного, выше личной безопасности. Мидраш добавляет трогательные детали: Шифра (отождествляемая с Иохаведой, матерью Моисея) не только спасала детей, но и «улучшала младенца» — мыла, пеленала, заботилась. А Фуа пела новорожденным и разговаривала с ними, успокаивая плач . Одна давала жизнь, другая дарила ласку.

Награда? Тора говорит лаконично: «И сделал Он им дома» . Раввин Раши поясняет: одна стала родоначальницей священников и левитов, другая — прародительницей царской династии Давида . Но главная награда была в другом: благодаря их мужеству выжил народ, из которого выйдет Моисей.

Олдама

Иерусалим, VII век до нашей эры. Царь Иосия, один из немногих благочестивых царей Иудеи, затевает ремонт Храма. В пыли и хламе первосвященник находит свиток — Книгу Закона, вероятно, Второзаконие. Когда текст читают царю, он приходит в ужас: народ веками жил не по закону, гнев Божий неминуем.

Иосия раздирает одежды и посылает делегацию. К кому? В Иерусалиме живет великий Иеремия. Рядом пророчествует Софония. Но делегация отправляется к пророчице Олдаме, жившей в новом квартале, замужней за хранителем царских одежд.

Почему? Ответ может быть только один: ее авторитет был непререкаем. Она говорила правду, не смягчая углов, и ее слова всегда сбывались. Олдама не утешает. Она подтверждает: да, катастрофа придет, Иерусалим будет разрушен. Но царю Иосии, за его смирение и сокрушенное сердце, обещает милость — он умрет в мире и не увидит бедствия.

Слово Олдамы подтвердило подлинность найденного свитка. Именно ее пророческое «да» превратило древнюю рукопись в действующий закон. Без нее Второзаконие могло остаться пыльным архивным документом. Без нее реформа Иосии, централизовавшая богослужение и вернувшая народ к единобожию, могла не состояться. Женщина, чей голос канонизировал священный текст, — это уникальный случай в истории религий.

Авигея

История Авигеи, записанная в 25-й главе Первой книги Царств, читается как приключенческий роман. Ее муж — богатый, но «злой и самодурный» человек по имени Навал, что значит «безумный» . Это, скорее всего, не имя, а народное прозвище, точно отражавшее суть.

Молодой Давид, еще до воцарения, скрывается от Саула со своим отрядом. Он охраняет стада богачей от кочевников, оказывая им услугу. Иногда неоценимую, иной раз — навязанную. В праздник стрижки овец он посылает к Навалу вестников с просьбой о пропитании — обычная плата за защиту. Ответ Навала — эталон хамства: «Кто такой Давид?»

Давид в ярости. 400 воинов опоясываются мечами. Клятва страшна: к утру в доме Навала не останется ни одного мужчины.

Авигея узнает об этом от слуг. И действует молниеносно. Она не советуется с мужем — это бесполезно. Она грузит на ослов хлеб, вино, овец, зерно, изюм, смоквы и выезжает навстречу разъяренным партизанам.

Ее речь к Давиду — шедевр дипломатии. Она не оправдывает мужа: «каково имя его, таков и он». Она признает правоту Давида, но взывает к его будущему: «Когда Господь сделает господину моему все, что говорил о тебе доброго, и поставит тебя вождем над Израилем, то не будет это сердцу господина моего огорчением и беспокойством, что не пролил напрасно крови».

Давид останавливается. Благословляет ее. Через десять дней Навал умирает — то ли от инсульта, то ли от разрыва сердца, узнав, на волосок от смерти была его семья. Давид берет Авигею в жены.

Эта женщина спасла Давида от греха. Она уберегла помазанника Божьего от убийства, совершенного в гневе. Она предотвратила кровопролитие одной лишь мудрой речью и… едой.

Дочь Иеффая

Самая трудная история. Самая пронзительная. И самая загадочная.

Иеффай Галаадитянин, незаконнорожденный изгой, становится военным вождем. Когда аммонитяне нападают на Израиль, он дает обет: «Если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение».

Он побеждает. Возвращается домой. И первой из ворот выходит его единственная дочь с тимпанами и ликованием — встречать отца-победителя.

Иеффай раздирает одежды. Он винит дочь: «Ты сразила меня!»

И здесь происходит то, что заставляет замереть сердце. Девушка не плачет, не умоляет, не проклинает отца за безрассудство. Она говорит: «Отец мой! ты отверз уста свои пред Господом, и делай со мною то, что произнесли уста твои». Единственная просьба — два месяца в горах с подругами оплакать свое девство, свою несостоявшуюся жизнь.

Она возвращается. И «он совершил над нею обет свой».

Что это было? Буквальное человеческое жертвоприношение, запрещенное Законом? Или посвящение в вечное девство при скинии? Отцы Церкви спорят. Иоанн Златоуст считал, что Бог попустил этой жертве совершиться, чтобы навсегда отвратить Израиль от подобных обетов. Амвросий Медиоланский писал о мужестве девушки, которая «убедила отца, когда он колебался, и действовала по своему собственному выбору». А Филарет (Дроздов) предполагал, что речь шла именно о посвящении в девство — ведь текст подчеркивает: «она не познала мужа» .

Как бы то ни было, народ установил ежегодный траур: «дочери Израилевы ходили оплакивать дочь Иеффая Галаадитянина, четыре дня в году». Это уникальный случай в Писании — народный обычай, установленный в память о женщине. Она стала символом верности слову, даже если это слово убивает.

Фива

Послание к Римлянам — самый глубокий богословский текст апостола Павла. Кто принес его в Рим?

16-я глава начинается с рекомендации: «Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской. Примите ее для Господа, как прилично святым, и помогите ей, в чем она будет иметь нужду у вас, ибо и она была помощницею многим и мне самому».

Фива — диаконисса, то есть официальная служительница церкви в Кенхреях, портовом пригороде Коринфа. Ее служение включало помощь бедным, больным, странникам. Но Павел называет ее и «помощницей» — греческое слово означает покровительницу, патронессу . Вероятно, она была женщиной состоятельной, предоставлявшей свой дом для собраний и финансировавшей миссию.

Именно ей Павел доверяет самое важное: она везет послание в Рим. Путь из Коринфа в столицу империи долог и опасен. Фива рискует жизнью, чтобы доставить текст, который через века станет фундаментом христианского богословия. Она не просто курьер: посланник должен был зачитать письмо общине, объяснить сложные места, представлять апостола.

Павел просит римлян принять ее «как прилично святым» — это официальная верительная грамота. Фива обладает его авторитетом.

Юния

И наконец, самое спорное имя. Рим. 16:7: «Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между Апостолами и прежде меня еще уверовавших во Христа».

Юния — женское имя. Это латинское имя. Но средневековые переписчики, не вмещавшие мысли о женщине-апостоле, превратили ее в мужчину «Юниаса». Греческий язык позволяет такую двусмысленность, но раннехристианские авторы знали правду.

Иоанн Златоуст, комментируя этот стих в IV веке, писал: «Быть апостолом — дело великое. Но и между апостолами прославиться — подумай, как велика похвала этой женщины! Она прославилась между апостолами».

Что мы знаем о ней? Они с Андроником — «сродники» Павла, возможно, родственники или единоплеменники. Они были «узниками» с ним — прошли тюрьмы за веру. Они уверовали прежде Павла — значит, принадлежат к самому первому поколению, возможно, видели воскресшего Христа. И они «прославились между апостолами» — греческая конструкция означает, что они сами принадлежали к апостольскому кругу и были в нем выдающимися.

Юния — апостол… Женщина, которая проповедовала, странствовала, страдала и учила наравне с Двенадцатью. Ее имя пытались стереть, но оно сохранилось.

И что же?

Шифра и Фуа напоминают о цене мужества. Они жили в тоталитарном государстве, получили прямой приказ сверху и сказали «нет». Не с оружием в руках, не с баррикад. У родильного ложа, рискуя головой каждый день. Они учат, что сопротивление злу начинается не с громких манифестов, а с отказа сделать то, что противно совести. Здесь и сейчас.

Олдама говорит о решительной честности. В момент, когда решалась судьба нации, она не стала смягчать правду. Не утешила ложной надеждой. Сказала как есть, и этим спасла. Сегодня, в эпоху информационных войн и «удобной» лжи, голос Олдамы звучит пророчески: только правда, какой бы горькой она ни была, дает шанс на будущее.

Авигея — учебник по дипломатии и миротворчеству. Она оказалась между молотом и наковальней, между глупым мужем и разгневанным вождем. И нашла слова, которые остановили кровопролитие. Ее история учит, что мудрость и такт часто сильнее оружия, а умение слушать и говорить может спасти жизни.

Дочь Иеффая — самая трудная для понимания. Но именно она говорит о верности данному слову, даже когда это слово убивает. И о том, что дети часто расплачиваются за ошибки отцов. Ее трагедия — предупреждение всем, кто дает обещания в запале, не думая о последствиях.

Фива и Юния возвращают нас к истокам церкви, где «нет мужеского пола, ни женского, ибо все вы одно во Христе Иисусе». Они напоминают, что служение, проповедь, апостольство не имеют гендера. Есть только вера, любовь и готовность положить душу за благовестие.

Библия — честная книга. Она не причесывает историю, не делает ее «удобной». Она сохраняет имена повитух, ослушавшихся фараона, и пророчицы, поправившей царя. Она помнит женщину, остановившую резню, и девушку, отдавшую жизнь за отцовский обет. Она говорит о диакониссе, которой было доверено послание апостола, и об апостоле-женщине, чье имя пытались стереть, но не смогли.

Эти шесть жизней — живые свидетели того, что священная история не одномерна. Она полна живых людей, принимающих невыносимые решения. И в каждом таком решении, принятом женщиной, проступает что-то очень важное о Боге, Который не смотрит на пол, возраст и социальный статус, а смотрит в сердце.

Мы забыли их. Хорошо бы вспомнить. Хотя бы перечитать их истории.

— Радио J-Rock