Герои священной истории | Мытарь Матфей

Чему нас учит человек, который считал чужие деньги

Представьте себе человека, которого ненавидят все. Соседи отводят глаза при встрече. Бывшие друзья переходят на другую сторону улицы. В синагоге на него смотрят как на прокаженного. Религиозные лидеры публично называют его предателем и грешником. Его профессия — синоним подлости и коррупции.

А теперь представьте, что именно этого человека Иисус из Назарета выбирает в Свою ближайшую команду. И не просто берет с Собой, а доверяет ему написать первое Евангелие — текст, который откроет Новый Завет и который будут читать миллиарды людей на протяжении двух тысяч лет.

Это реальная история апостола Матфея, бывшего сборщика налогов из захолустного галилейского городка Капернаум.

Для человека XXI века, особенно для христианина, который привык видеть апостолов в ореоле святости, фигура Матфея остается вызовом. Что этот человек делает в раю? Какой смысл несет его присутствие среди избранных? И главное — что его история говорит нам, живущим в эпоху тотальной оценки людей по их социальному статусу, послужному списку и «правильному» прошлому?

Клеймо мытаря: социология презрения

Чтобы понять парадокс Матфея, нужно погрузиться в социальную реальность Иудеи I века. Это была оккупированная территория. Рим правил железной рукой, и одним из главных инструментов этой власти была налоговая система. Но Рим был умен: он не тратил ресурсы на содержание армии сборщиков. Он продавал право сбора налогов местным дельцам с аукциона.

Эта система называлась «откуп налогов». Государство объявляло фиксированную сумму, которую регион должен был выплатить. Местный предприниматель выкупал это право, а затем собирал с населения столько, сколько мог. Вся разница между собранным и уплаченным шла в его карман. Это была лицензия на узаконенный грабеж. Универсальный бизнес.

Мытари — так называли этих сборщиков — были коллаборационистами. Они служили оккупантам и наживались на страданиях своего народа. В еврейском сознании мытарь стоял в одном ряду с убийцами, грабителями и язычниками. Талмуд прямо говорит: «Дом мытаря нечист». Войти в такой дом означало оскверниться. Есть с мытарем за одним столом? Немыслимо для благочестивого иудея.

И вот в этой социальной яме сидел человек по имени Левий Матфей. У него была «мытница» — таможенная застава на берегу Галилейского моря в Капернауме. Через этот порт шли рыбацкие лодки, торговые суда, караваны с товарами. И каждый, кто хотел заработать на жизнь — рыбаки Пётр, Андрей, Иаков и Иоанн — должен был платить этому человеку. Можно представить, с какой ненавистью они смотрели на него каждый раз, когда он отсчитывал монеты из их дохода от продажи улова.

Матфей был богат. У него был дом, слуги, деньги. Но он был глубоко несчастен. Он был изгоем в своем народе. Он не мог нормально молиться в храме. Его избегали. Он жил в золотой клетке презрения.

Остановка у конторки: момент истины

Евангелие описывает сцену призвания Матфея с убийственной простотой. Никакой пафосной риторики. Никаких долгих уговоров. Иисус проходит мимо мытницы, смотрит на сидящего за расчетами человека и говорит: «Следуй за Мною» (Мф. 9:9). И Матфей встал и пошел.

Обратите внимание: текст не говорит, что они обсуждали условия. Матфей не спрашивает: «А какая зарплата? А какие социальные гарантии? А что скажут мои клиенты?» Он просто встал и пошел. Это момент абсолютного доверия. Человек, вся жизнь которого была построена на расчете, цифрах и выгоде, совершает самый нерасчетливый поступок в своей жизни.

Что произошло в его душе? Современные библеисты и психологи предлагают простой ответ: Матфей ждал этого момента. Он уже знал об Иисусе. Возможно, он тайком ходил слушать Его проповеди. Евангелие от Луки сообщает важную деталь: «Все мытари и грешники приближались к Нему слушать Его» (Лк. 15:1). Они тянулись к Нему, потому что только Он не гнушался их. В мире, где тебя считают мусором, появление Того, Кто говорит о любви и прощении, становится взрывом надежды .

Матфей тяготился своей жизнью. Совесть подсказывала ему, что он прожигает себя впустую. И когда прозвучал призыв, он был готов. Не потому что был легкомысленным, а потому что давно уже искал выход.

Новое общество за одним столом

Реакция Матфея на призвание раскрывает его душу лучше любых слов. Он устраивает большой пир в своем доме и зовет всех — друзей, коллег-мытарей, «грешников». И приглашает Иисуса с учениками. Он хочет, чтобы его друзья тоже встретили Того, Кто изменил его жизнь .

И здесь происходит столкновение двух миров. Фарисеи, наблюдая за этой сценой, приходят в ужас. Как этот «пророк» может есть с грешниками? Это же осквернение, нарушение всех правил религиозной гигиены! Они обращаются к ученикам с ядовитым вопросом: «Как это Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?» .

Иисус отвечает фразой, которая станет манифестом всего Его служения: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Я пришел призвать не праведников, но грешников» (Мф. 9:12-13). Это не просто остроумный ответ. Это переворот в религиозном сознании. Бог ищет не тех, кто уже совершенен, а тех, кто знает о своей несовершенности и хочет исцеления.

Для самих апостолов этот момент был, мягко говоря, непростым. Представьте, что чувствовал Пётр, садясь за один стол с человеком, который еще вчера отбирал у него часть улова. Это был вызов. Иисус сознательно создавал напряжение в группе, чтобы научить их главному — любви, преодолевающей социальные барьеры.

Проблема авторства: написал ли мытарь Евангелие?

Здесь мы подходим к одному из самых спорных вопросов современной библеистики. Действительно ли Матфей, бывший сборщик налогов, написал то Евангелие, которое стоит первым в каноне?

Честный исследователь должен признать: сам текст Евангелия анонимен. Имя автора в нем не указано. Первое свидетельство об авторстве мы находим у Папия Иерапольского, раннехристианского писателя начала II века. Он сообщает, что «Матфей записал беседы (логии) на еврейском языке, а переводил их кто как мог» .

Современная критическая наука выдвигает серьезные аргументы против прямого авторства апостола. Во-первых, наше Евангелие от Матфея написано на греческом языке и явно использует Евангелие от Марка как источник. Зачем очевидцу, апостолу, списывать у человека, который апостолом не был? Во-вторых, текст содержит указания на разрушение Иерусалимского храма (70 год), что позволяет датировать его окончательную редакцию временем после этой трагедии .

Однако это не значит, что апостол не имеет отношения к тексту. Большинство исследователей, включая авторитетных ученых, предлагают компромиссную модель: существовал первоначальный арамейский сборник изречений Иисуса («логии»), составленный Матфеем. Позже, примерно в 80-85 годах, этот материал был переработан, дополнен данными из Евангелия от Марка и других источников и издан на греческом языке, вероятно, в Антиохии Сирийской. За этим текстом стоит авторитет и свидетельство апостола, даже если окончательную литературную обработку делали его ученики.

Для нас важнее другое: даже если редакторская работа была коллективной, сам текст несет на себе отпечаток личности человека с системным, «бухгалтерским» складом ума. И этот человек  бывший мытарь.

Математика веры: структура как богословие

Откройте Евангелие от Матфея. Первое, что бросается в глаза даже неискушенному читателю — его удивительная организованность. Это самое структурированное повествование о жизни Иисуса.

Возьмем родословие (Мф. 1:1-17). Матфей разбивает генеалогию на три группы по четырнадцать поколений: от Авраама до Давида, от Давида до Вавилонского плена, от плена до Христа. Три раза по четырнадцать. Четырнадцать — это числовое значение имени «Давид» в еврейской традиции. Матфей как бы говорит: Иисус — исполнение обетования Давиду, и история движется по четкому Божественному плану, где все подсчитано.

Далее — знаменитые пять блоков учения Иисуса: Нагорная проповедь (гл. 5-7), наставление апостолам (гл. 10), притчи о Царстве (гл. 13), правила церковной дисциплины (гл. 18), эсхатологическая речь (гл. 24-25). Каждый блок завершается формулой: «Когда Иисус окончил слова сии…»

Почему пять? Большинство комментаторов видят здесь параллель с Пятикнижием Моисея — Торой. Матфей создает новый Закон, нового Моисея. Это богословский замысел человека, который мыслит категориями системы и структуры.

Матфей постоянно использует формулу: «А сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка» (1:22; 2:15; 2:17; 4:14 и далее). Это похоже на отчет о выполнении плана. Есть ветхозаветный «бюджет» — пророчества. Есть «расходная часть» — жизнь Иисуса. Матфей, как опытный аудитор, сверяет одно с другим и выносит вердикт: все сошлось до копейки. Иисус — законный Мессия.

И наконец, цифры. Матфей любит тройки (три искушения, три молитвы в Гефсимании, три отречения Петра), семерки (семь притч в 13 главе, семикратное «горе» фарисеям в 23 главе). Он систематизатор. Из хаоса устной традиции он создает космос письменного текста.

Человек, который всю жизнь работал с цифрами и отчетами, применил свой талант к самому главному — к свидетельству о Боге. Его грех — жадность, расчетливость — преобразился в добродетель: способность видеть порядок в Божественном откровении и передать его другим.

Миссия и миф: что мы знаем о дальнейшей жизни

После Пятидесятницы, согласно церковному преданию, Матфей около восьми лет проповедовал в Палестине, обращая своих соплеменников-иудеев. Затем он отправился в дальние страны: Сирию, Мидию, Персию, Парфию.

Основное предание связывает его мученическую кончину с Эфиопией. Это была страна с дикими нравами, населенная племенами, среди которых были каннибалы. Здесь Матфей построил храм, поставил епископом своего спутника Платона и проповедовал среди язычников.

Житие описывает драматическую сцену: местный правитель Фулвиан, разгневанный обращением подданных в христианство, приказал казнить апостола. Матфея положили лицом вниз, засыпали хворостом и подожгли. Но огонь не тронул его. Тогда правитель приказал добавить смолы и поставить вокруг двенадцать золотых идолов. Пламя вырвалось, растопило идолов и опалило самого Фулвиана. Тот взмолил о пощаде, и апостол мирно отошел ко Господу.

Но история на этом не закончилась. Фулвиан, все еще сомневаясь, велел положить тело Матфея в железный гроб и бросить в море. Ночью апостол явился епископу Платону и велел идти на берег. Гроб приплыл, как корабль. После этого чуда Фулвиан крестился, принял имя Матфей и сам стал епископом.

Критический историк скажет: это типичная агиографическая литература с повторяющимися мотивами. Но за легендой стоит реальность: Матфей действительно погиб мученической смертью за проповедь Евангелия. Его мощи, по разным источникам, находятся в Италии, в городе Салерно, куда они были перенесены в X веке.

Особый интерес представляет связь Матфея с Эфиопской церковью. Эфиопское христианство до сих пор сохраняет множество ветхозаветных элементов: почитание субботы, строгие пищевые предписания, особое отношение к храмовому богослужению. Это косвенно подтверждает, что проповедь Матфея, адресованная в первую очередь иудеям и тем, кто знаком с иудейской традицией, действительно могла оставить глубокий след в этой африканской стране.

Экзистенциальный вызов: что это значит для нас сегодня

Какие уроки можно извлечь из жизни мытаря Матфея?

Первый урок: прошлое не определяет будущее. Мы живем в культуре, которая любит навешивать ярлыки. «Неудачник», «проблемный», «не наш», «с биографией». Общество, как и фарисеи две тысячи лет назад, любит раскладывать людей по папочкам и ставить штампы. История Матфея говорит: нет безнадежных людей. Нет такого прошлого, которое было бы сильнее Божьего призвания. Человек, который был предателем и коррупционером, стал апостолом и автором Евангелия.

Второй урок: готовность важнее праведности. Почему Иисус выбрал Матфея, а не, скажем, ревностного фарисея, который всю жизнь соблюдал закон? Потому что Матфей знал, что он болен. Он не носил маску праведности. Он был честен перед собой в своей нечестности. И эта честность сделала его готовым к радикальным переменам. Как точно заметил священник Дмитрий Барицкий, «христианином не становятся от сытой жизни. Вряд ли Бога может найти тот, кто всегда доволен сам собою, своим обедом и женою».

Третий урок: наши недостатки могут стать нашими достоинствами. Матфей не перестал быть Матфеем, когда пошел за Христом. Его способность считать, систематизировать, вести учет не исчезла. Она преобразилась. То, что делало его плохим человеком (расчетливость, жадность, использование людей), под воздействием благодати стало основой его служения. Он стал летописцем, богословом, систематизатором учения. Грех был не в цифрах, а в отношении к людям. Изменив отношение, он освятил и свой интеллект.

Четвертый урок: вера требует риска. Матфей оставил всё. Не сети, как рыбаки, которые могли снова взяться за них после субботы, а контору, деньги, положение. Доходный бизнес, однако. Назад дороги не было. Это был риск чистой воды. И этот риск оправдался. Для многих из нас, живущих в мире тотального планирования и страхования рисков, этот пример — вызов. Готовы ли мы поставить на карту всё ради Того, Кого мы называем Господом?

Неправедный суд праведников

Есть в этой истории одна деталь, которая остается актуальной всегда. Фарисеи, эти образцовые религиозные люди, оказались по ту сторону Царства не потому, что были злодеями. Они были хорошими людьми, соблюдали правила. Но они не заметили главного: Бога, Который пришел к грешникам. Их праведность стала стеной, отгораживающей их от милосердия.

Матфей же, человек с ужасной репутацией, оказался внутри. Потому что он знал: ему есть за что просить прощения. И это знание открыло его сердце для принятия прощения.

В этом, наверное, и заключается главный урок апостола и евангелиста Матфея. Не в том, чтобы стать идеальным. А в том, чтобы, будучи неидеальным, позволить Богу войти в свою жизнь и перевернуть ее вверх дном. И тогда, быть может, то, что мы считали своим проклятием — наш опыт, наша профессия, наше прошлое — станет нашим благословением и послужит тем, кто придет после нас.

Матфей сидел за конторкой с монетами и смотрел на проходящих мимо рыбаков с чувством превосходства и горечи одновременно. А через несколько лет он сидел за столом с теми же рыбаками, но уже как брат. И писал книгу, которая изменит мир.

— Радио J-Rock