Великая среда: два человека и две тропы: вверх и вниз
Вифания, дом Симона прокаженного. За несколько дней до Пасхи. Иисус ужинает с учениками. Входит женщина. У нее в руках — сосуд. Не просто пузырек. Это сосуд из алебастра (скорее, всего, это египетский тонкий мрамор), герметично запаянный, с драгоценным нардовым миром, привезенным из Гималаев (основным ингредиентом был чистый нард (нардовое масло). Это вещество добывали из корней и стеблей растения Nardostachys jatamansi, которое произрастает в Гималаях в Индии). Цена — 300 динариев. Годовая зарплата работника. Сегодняшний эквивалент — более миллиона рублей.
Для еврейской женщины такой сосуд часто был частью приданого или самой ценной семейной реликвией. Она разбивает сосуд. Сосуд по форме был похож на маленький кувшинчик с тонким горлышком. Запечатан воском или глиной. Мария отламывает горлышко. Это значит, что повторно использовать масло нельзя. Она выливает всё на ноги Иисуса. И отирает их своими волосами.
В ту же минуту другой человек, находящийся там же, делает подсчет. Евангелист Иоанн называет его имя: Иуда, сын Симона Искариота. Он возмущен. «Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?» Звучит разумно. Социальная справедливость. Помощь бедным. Но Иоанн добавляет деталь, которую историк не имеет права пропустить: «Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому, что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали» (Ин 12:6).
В тот же день Иуда идет к первосвященникам и договаривается о цене. Тридцать сребреников. Это сумма, которую книга Исход (21:32) назначает за раба, убитого быком. Цена унижения. В четыре раза меньше, чем стоимость мира, который Мария разбила.
Что такое 300 динариев для Марии? Это всё, что у нее было. Предание называет ее Марией из Вифании, сестрой Марфы и Лазаря. Она уже видела, как Иисус воскресил ее брата. Она поняла то, чего не поняли ученики: этот Царь не будет коронован золотом. Его помажут миром только раз — и уже после смерти. Она делает это заранее. Ее дар — иррационален. Влюбленные не считают.
Что такое 30 сребреников для Иуды? Это не просто деньги. Это компенсация. Он три года носил общий ящик (глоссокомон), и Иоанн прямо говорит: он воровал. Маленькие суммы. Постепенно. Казначей апостолов превратился в человека, который не может вынести вида чужой щедрости, потому что она напоминает ему о его собственной скупости. Он возмущается не из любви к нищим. Он возмущается, потому что эти 300 динариев не попали в его ящик.
Через день Иуда поцелует Иисуса в Гефсиманском саду. Тот самый поцелуй, который в иудейской культуре был знаком любви и ученической преданности, станет сигналом для стражи. А Мария целовала ноги. Два поцелуя. Один — смирение и бесконечная любовь. Другой — предательство и продажа за копейки.
Что это значит для нас сегодня? Не будем лицемерить. Мы не Мария. У большинства из нас нет миллиона, чтобы сделать подарок Любимому. И мы не Иуда — мы же не предавали Христа за тридцать монет. Или предавали?
Давайте честно. Денежный ящик Иуды — это любая сфера нашей жизни, где мы говорим «мое» вместо «Твое». Это — моя жизнь, мои деньги, мое время — делаю с ними, что хочу. Обиды, которые мы лелеем, потому что «он не заслужил прощения». Всё это — наш ящик. И мы воруем из него у Бога каждый день.
Алавастр Марии — это готовность разбить свою гордость, свою репутацию, свой расчет. Выглядеть глупо. Даже неприлично. Отдать лучшее, что у тебя есть. И не пожалеть. Это может быть прощение, когда нет сил прощать. Это может быть помощь, когда сам пустой. Это может быть молитва за врага или совершено постороннего человека.
Великая среда ставит нас перед экзистенциальной вилкой. Две модели жизни. Первая: «Я присваиваю. Я считаю жизнь своей. Я распоряжаюсь ресурсами рационально. Я берегу аромат, потому что он дорогой». Вторая: «Я отдаю. Я считаю жизнь даром. Я отдаю все Любви. Я отдаю все дорогое, потому что Тот, Кому я отдаю, дороже».
Иуда в итоге бросил сребреники в храме и пошел повесился. Мария вошла в историю, о ней Иисус сказал: «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала» (Мф 26:13). Эти слова сбываются сейчас, пока я их пишу.
Отдать Богу — значит отдать ближнему. Не абстрактным «всем нищим», а конкретному человеку, который нуждается прямо сейчас. Присвоить себе — значит построить вокруг своего «я» стену из расчетов, обид и страхов. Выбор не между героизмом и злодейством. Выбор между свободой и клеткой. Мария свободна, потому что ей нечего терять — она уже всё отдала. Иуда заперт в своем ящике, и тридцать сребренников не принесли ему покоя.
Сегодня — Великая среда. Задай себе вопрос: для чего или для кого живешь? Для себя, как сейчас модно: решать свои проблемы, любить себя, заботиться прежде всего о себе. Или для того, кому ты сейчас крайне нужен — для ближнего.
