Параллели | Алкоголь

Это было в гараже на окраине, где пахло бензином и сыростью. На верстаке стояли пустые бутылки. Мужики сидели на ящиках и пили водку из граненых стаканов. Разговор был о футболе и о начальнике. Потом начали говорить о женщинах. Все это было давно. И будет завтра.

Водка была плохая. Она обжигала горло и не грела. Один из мужиков сказал, что надо бы закусить. Другой ответил, что закуски нет. Они пили, чтобы забыться. Чтобы не думать о кредитах, о ссорах дома, о том, что жизнь прошла, а ты так и не понял зачем.

В I веке пили другое. Там было вино. Плиний писал, что существует сто восемьдесят пять сортов. Лучшим считалось фалернское — белое, сухое, его подавали патрициям. Легионерам давали поску — уксус, разбавленный водой. На вкус это было как слабая отрава. Но она утоляла жажду. Именно её предлагали Христу, когда он висел на кресте. Никто не ждал от нее радости.

Радость искали в другом. Римляне устраивали вакханалии. Это были дикие праздники, где вино текло рекой. Люди плясали до упаду, теряли рассудок. Они думали, что в этом есть божество. Они думали, что на время становятся свободными. Это было вранье. Они оставались рабами. Вино не может этого изменить.

В гараже было то же самое. Мужики называли это «отдохнуть душой». Они верили, что водка помогает. Они говорили: «Я же не алкаш, я просто расслабляюсь». Им казалось, что они контролируют себя. Но бутылка контролировала их.

Апостол Павел писал письмо в Эфес. Он сидел, наверное, в какой-то каморке. Может быть, болела голова. Он писал: «Не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом». Он знал, что такое вино. Оно дешево стоило. Им заливали страх и пустоту. Павел предлагал другое — трезвую радость. Радость, которая не кончается похмельем.

Это трудно понять в гараже, где пахнет перегаром и машинным маслом. Там кажется, что Бог далеко. Что он не слышит. Мужики не говорят о Боге. Они говорят о политике и о том, что жизнь — дерьмо. Один раз кто-то сказал: «Может, хватит?» Но на него посмотрели как на предателя. Потому что бросить пить — значит остаться один на один с тишиной. А тишина страшнее водки.

Древние знали эту тишину. Они заполняли ее зрелищами и вином. В Помпеях нашли игральные кости. Люди резались в азартные игры, чтобы не слышать себя. Сегодня вместо костей — смартфоны. Вместо гладиаторов — видеоигры. Суть та же.

Христиане предложили странную вещь. Они собирались по домам. Они пели псалмы. Они ели хлеб и пили вино, но это было другое вино. Оно не дурманило. Оно напоминало о крови и о жертве. Их радость была не от винограда. Она шла изнутри. Они называли это «исполняться Духом». Это звучало дико. Но это работало.

Я видел одного человека, который бросил пить. Он не стал святым. Он просто перестал врать себе. Это было в маленькой кухне, а не в гараже. Он сидел и смотрел на свои руки. Руки дрожали. Он сказал: «Я больше не могу». И это было начало. Потом он стал читать Псалтирь. Не потому что верил. А потому что надо было чем-то занять рот и мысли. Молитва была как работа. Трудная работа. Но она давала мир. Не такой мир, как после стакана. Настоящий мир. 

В древности отцы-пустынники уходили в безлюдие. Они искали «трезвение». Это слово означает не просто трезвость. Оно означает собранность ума. Тишину внутри. Они говорили: «Трезвение есть путь всякой добродетели». Они не пили вина. Им было не нужно. Их радость была другой.

В гараже этого не понимают, в баре по вечерам пятницы — тем более. Там думают, что радость — это шум и смех. Но шум кончается. Смех становится злым. А утром болит голова и противно смотреть в зеркало.

Римские солдаты на марше жевали пассум — вино из сушеного винограда. Оно давало немного тепла. Но они знали: впереди лагерь, где будут костры и нормальная пища. Они терпели. У них была цель.

Человек в гараже не имеет цели. Его цель — дотянуть до пенсии и забыться. Это плохая цель. Она не греет.

Христос говорил о воде живой. О той, которая утоляет навсегда. Это звучит как сказка. Но я видел людей, которые эту воду нашли. Они не стали богатыми или знаменитыми. Они просто перестали бояться тишины. Они научились сидеть в комнате и не тянуться к бутылке или к телефону. В их глазах появился свет. Не яркий, как прожектор, а ровный, как свеча.

Это трудно объяснить в баре. Там шумно. Там все заглушают свой внутренний голос. Но если выйти на улицу, на холодный воздух, и посмотреть на звезды, можно на секунду почувствовать, что ты не один. Что есть что-то большее, чем бар, гараж, пиво, водка, усталость.

Павел не просто запрещал пить. Он предлагал обмен. Ты отдаешь свой страх и свою бессмыслицу. Взамен получаешь Дух. Это хорошая сделка. Вино обещает забытье, но забирает достоинство. Дух забирает гордость, но дает мир. Каждый выбирает сам.

Утром гараж пуст. На верстаке — пустое стекло и окурки. Мужики идут на работу. И вечером все повторится. Или не в гараже. На кухне. Во дворе. Какая разница, где. Если только кто-то не скажет: «Хватит». Если только кто-то не решится на обмен.

Фалернское вино больше не делают. Рецепт утерян. Поску не пьет никто. Но суть осталась. Человек ищет, чем заполнить дыру в груди. И находит бутылку. Или находит Бога. Третьего не дано.

В комнате было тихо. Я закрыл Книгу. За окном занимался рассвет. Где-то далеко лаяла собака. Я подумал, что трезвость — это тоже мужество. Может быть, самое большое мужество из всех. Не убегать. Не прятаться. Стоять и смотреть в темноту, зная, что в ней есть свет. Просто его не всегда видно. Но он есть. И он ждет.

Конец.