Трудности перевода | Лот и его дочери

Когда стыдливый верующий открывает девятнадцатую главу Книги Бытия, у него предсказуемо случается замешательство. Сюжет достоин прайм-тайма на скандальном ток-шоу: праведник Лот, едва спасшийся из пылающего Содома, сидит в глухой горной пещере. Его дочери, решив, что наступил конец света, по очереди наливают отцу вино до состояния полного блэкаута, вступают с ним в связь, беременеют и дают начало двум целым народам.

Обыватель краснеет, критики религии победоносно потирают руки, а переводчики веками пытаются подобрать слова помягче, чтобы сгладить углы. Однако если отбросить наивный стыд, мы увидим шедевр экстремальной психологии, иронии судьбы, жесткой физиологии и… убойный ближневосточный политический троллинг. Давайте разберем.

Эффект «Безумного Макса» или Постапокалипсис

Посмотрим на ментальное состояние дочерей Лота. Еще вчера эти девушки жили в Содоме — богатом сытом мегаполисе. У них был статус и понятное будущее. В один день весь их мир испаряется в огне и сере. На их глазах гибнут друзья, а родная мать превращается в соляной столб. Девушки бегут в панике и забиваются в темную пещеру посреди выжженной пустыни у Мертвого моря. 

В их головах щелкает тумблер: «Мы последние выжившие». Фраза старшей дочери «и нет человека на земле, чтобы войти к нам по обычаю всей земли» — это не каприз оставшейся без свидания барышни. Это искренний, леденящий ужас перед полным вымиранием рода. В их понимании катастрофа была аналогом Ноева потопа. На их плечи упала космическая ответственность за спасение. Единственный мужчина во вселенной — их стареющий отец. Это ситуация экстремального выбора, где законы мирного времени аннулируются. Дочери Лота действуют не из похоти, а как солдаты демографического фронта, принося свою репутацию в жертву будущему планеты. Ну или просто хотели иметь детей.

Бумеранг для Лота: принцип «мера за меру»

Теперь посмотрим на самого Лота. Библейские авторы умели показать, как работает колесо жизненного баланса. Лот долго шел к успеху: когда-то он выбрал самую сочную содомскую равнину ради комфорта и денег. В итоге он потерял всё и закончил дни в убогой пещере.

Но главная литературная ирония — зеркальная. Помните, что сделал Лот, когда содомская толпа окружила его дом с требованием выдать им для публичного унижения его гостей? Наш «праведник» вышел на порог и цинично предложил: «Вот у меня две дочери, которые не познали мужа; лучше я выведу их к вам, делайте с ними, что вам угодно». Он бы отдал собственных детей под ноги беснующейся толпе, как разменную монету в своих мужских понятиях о чести, если бы не гости, которые оказались не так просты, как всем казалось. 

Проходит совсем немного времени, и круг замыкается. Те самые дочери, чьи тела отец обесценил на улицах Содома, берут контроль над его собственным телом. Теперь они используют спящего, пьяного отца как биологический материал, не спрашивая его согласия. Лот получает зеркальный ответ от жизни.

Анатомия процесса

Здесь мы обязаны ответить на самый циничный и практический вопрос: как пьяный в дрова мужчина смог совершить половой акт, да еще и не раз и не два, да еще и не заметить, что «все не так, ребята»? Ведь в учебниках по сексологии четко написано: алкоголь в огромных дозах блокирует сексуальную функцию и вызывает сонливость.

Разгадка кроется в терминах медицины и особенностях быта Древнего Востока:

1. 1. Алкогольный блэкаут. Дочери выросли в Содоме и прекрасно знали культуру пиршеств. Им нужно было не усыпить отца до состояния бревна, а филигранно рассчитать дозу. Лот был доведен до состояния, когда кора головного мозга (мораль, память, самоконтроль) отключилась, но подкорка и базовые мужские рефлексы продолжали работать. Мужской организм в таком состоянии способен на механические действия под воздействием тактильной стимуляции, но наутро «бортовой компьютер» начисто стирает файлы памяти. Библия дважды повторяет: «он не знал, когда она легла и когда встала».
   2. Абсолютная тьма. Ночь в глубокой пещере — это кромешный мрак. Свечку никто не зажигал.
   3. Восточный этикет. В те времена секс происходил исключительно в темноте, под плотными покрывалами и без лишних разговоров. Вспомните библейского Иакова: он был абсолютно трезв, но умудрился провести всю ночь с подложенной под него Лией, думая, что это Рахиль, и заметил подмену только наутро. Если трезвого патриарха обманули брачные покрывала (ну, может, не совсем трезвого, но не в хлам), то полубессознательный Лот в темной пещере был обречен на слепой автоматизм без вопроса «а откуда она взялась?»

«Потроллить» соседей

А теперь откроем оригинал на древнееврейском языке. В переводе мы видим: «и нарекла ему имя: Моав… и нарекла ему имя: Бен-Амми». Но для древнего израильтянина этот финал был поводом для взрывов хохота.

Имя Моав созвучно с еврейским «Ме-ав», что переводится буквально как «От отца». Младшая дочь называет сына Бен-Амми — «Сын моей родни» («Дитя нашего круга»). Женщины буквально поставили клеймо на своих первенцах, зафиксировав обстоятельства их зачатия в именах.

Зачем это библейскому автору? Включаем геополитику. Моавитяне и аммонитяне — ближайшие и злейшие враги древнего Израиля, с которыми велись жестокие войны. Эта глава выполняла роль ближневосточной пропаганды. Сидит израильский воин у костра и слушает священный текст, который напоминает: «Да, сегодня моавитяне сильны. Но помните, кто они? Их великие цари — это потомки пьяного инцеста в пещере. Пока наш предок Авраам строил жертвенники Богу, их праотцы зачинались во тьме и обмане». Слово в древности разило не менее больно, чем бронзовый меч.

Парадокс Руфи

Казалось бы, на роде Моава и Аммона поставлен вечный крест. В Книге Второзакония Бог жестко отрезает: «Моавитянин не может войти в общество Господне вовеки». Но Библия гениальна тем, что она ломает собственные юридические рамки ради демонстрации высшего милосердия.

Проходит несколько веков. На моавитских полях еврейский парень берет в жены местную девушку по имени Руфь. Вскоре он погибает, и Руфь совершает поступок — уходит со своей нищей свекровью в Израиль, произнося великие слова: «Твой народ будет моим народом, и твой Бог — моим Богом». Ее чистота настолько поражает иудейское общество, что знатный Вооз берет ее в жены.

А теперь следите за генеалогией. Моавитянка Руфь рожает Овида, тот рожает Иессея, а тот — великого царя Давида! Тот самый Моав, начавшийся с греха в пещере, через праведность одной женщины интегрируется в сердце израильской святости. Более того, Руфь официально внесена в родословную Иисуса Христа в Евангелии от Матфея. Такая вот родословная. Бог берет темную историю из пещеры Лота, проводит ее через верность Руфи и делает частью Своего замысла.

Вывод

История Лота и его дочерей — это не древний аналог бульварной прессы. Это мощный экзистенциальный урок для человека XXI века.

• Во-первых, она учит нас критическому мышлению и важности контекста. Если судить о поступках людей прошлого по заголовкам и первому впечатлению, мы никогда не поймем их истинных мотивов. Дочери Лота спасали человечество, Лот стал жертвой собственной слабости, а авторы текста тонко шутили над геополитическими соперниками. Контекст — это ключ ко всему.
• Во-вторых, это манифест личной ответственности. Пример Руфи доказывает: твое происхождение, ошибки твоих предков, «плохая генетика» или дурная слава твоего народа не определяют твою личную судьбу. Ты сам выбираешь свою праведность здесь и сейчас.
• В-третьих, это урок о том, что из любого кризиса есть выход. Библия показывает удивительную вещь: даже самую темную, грязную, тупиковую и «пещерную» историю человечества Бог способен преобразить, очистить и превратить в триумф. Главное — чтобы среди потомков Моава нашлась своя Руфь.