Чтобы заметили

Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним. И когда Иисус возлежал в доме, многие мытари и грешники пришли и возлегли с Ним и учениками Его. Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьёт с мытарями и грешниками? Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные, пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»? Ибо Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию. — Матфей 9:9-13

Знаете, что мне ставили в вину? Что я часто цитирую этот фрагмент и мои мысли повторяются. И это правда. А почему я часто цитирую этот текст? Потому что пробирает до глубины. Может, просто я как тот мытарь, с которым лучше не знаться и которого лучше не замечать?

Подобные люди в то время были в презрении. А если и не в прямом презрении, то попросту невидимые. Их игнорировали. Хотя чаще, наверное, люто ненавидели. Иисусу правильные люди ставят в вину, что Он общается с неправильными людьми. Позвольте, а кому какое дело, с кем этот «не просто плотник» общается? А всегда кому-то есть дело! Найдут, раскопают, привлекут, обсудят и поставят на вид. Но это уже лирика. Когда Иисус прознал, о чём у Него за спиной шушукаются, Он лихо остудил их пыл. И процитировал строку из пророков, которую религиозные люди должны были бы знать, но как-то ловко забыли: «Милосердия хочу, а не жертвы».

Да? А что это значит?

Жертва — это классическое богослужение с песнями, молитвами, подношениями. Всё как у всех: по форме, достойно, дорого. Милосердие — это самое простое доброе отношение к другому человеку, к тому, кто рядом. Быть милосердным — значит заметить, приблизиться к человеку. Может быть, к такому, на которого правильные парни только: «Фу-фу-фу».

Но речь не о том, что богослужение Богу не нужно. Может быть, и нужно. Откуда мне знать? Я бы лучше пару слов сказал о тех, кому нужно твоё милосердие. То есть твоё доброе внимание, дружище.

Да, мы научились неплохо заботиться друг о друге, но часто не умеем быть друг с другом. Не умеем видеть. Ребёнок накормлен? Одет? В школу отправлен? Пусть ест, делает уроки и ложится спать. Мужик работает, обеспечивает семью? Чего ещё надо? Жена приготовила еду, постирала, убрала. Всё сделала — отстань!

А потом оказывается, что все друг другу вечно что-то должны, а больше никто никому ничего не должен.

Она обиделась — замолчала. Он молчит, потому что устал, и ему надоели все её заскоки. Потому что «ну сколько ещё можно». И вот они сидят перед телевизором и не знают, что сказать друг другу. Я кормлю. Одеваю. Плачу за всё. Отвожу и забираю. Что тебе ещё?

А ещё бы совсем чуть-чуть.

Не «иди ешь», а: «Пойдём обедать, мы без тебя не начнём». Не «я же для тебя всё делаю», а «я вижу, что тебе сейчас тяжело». Не «ну что опять случилось?», а просто «иди обниму».

Жертва — это то, что ты делаешь для другого или для Бога. Милость — это то, как ты смотришь на другого. Можно делать всё и не видеть человека. Можно быть рядом каждый день и так и не встретиться.

И если переводить слова Иисуса на язык нашей с вами жизни, то я бы перевёл их именно так: Мне не нужно, чтобы ты что-то для меня делал. Мне нужно, чтобы ты меня видел. 

Наверное, иногда милость начинается именно с этого.

Чтобы просто увидели.